2007-04-19 / Беседовал Александр Герасимов.


26 апреля 2007 года Владимиру Фирсову исполнится 70 лет. В этот день в Большом зале Центрального дома литераторов состоится его юбилейный творческий вечер. В преддверии торжества наш корреспондент встретился с поэтом.

– Владимир Иванович, скажите, у вас существует обратная связь с читателем? Может, вам письма приходят?

– Иногда приходят… Не так давно я был на радио в прямом эфире. Читал стихи. Было невиданное количество звонков. Убедился, что народ меня еще помнит. Правда, раньше знали лучше. Но сейчас ведь все с ног на голову поставлено…

– В прежние годы, наверное, корреспонденцию получали мешками?

– Очень много писем мне присылали, когда я был еще школьником и меня напечатала «Комсомолка». Целую полосу! С портретом и подписью «Ученик 10-го класса Володя Фирсов».

– А как газета про вас узнала? Кто-то порекомендовал?

– Никто. Просто стихи в редакцию принес. Их напечатали. А тираж был громадный, ко мне пришел вал писем. Среди них было письмо известного уральского сказочника Евгения Пермяка. Пришло даже письмо Сергея Городецкого, друга Есенина. Я думал, он уже давно не жив. Потом с ним подружился. Это был довольно пожилой человек, но со светлым разумом. Очень интересный поэт, которого как-то замолчали.

От читательской реакции появлялись крылья, вера в себя. Это помогало. Городецкий очень помог советами. Он мне писал: «Володя, вот эту бы строчку в стихах я бы поправил, потому что в ней мало воздуха… Вот это лучше сделать по-другому…»

– То есть он выполнил с вами работу над ошибками.

– Да. Я ведь был малообразованным. В школе ко мне относились не очень: когда задачки по математике не получались, учитель говорил: «Конечно, это не стишки пописывать…»

Отец не жил с нами, был уже женат и у него был еще сын, брат мой. Я буквально помирал с голоду в сожженной немцами деревне Заболотье. Отец приехал за мной в 1944 году, забрал со Смоленщины, и День Победы мы встречали уже в Люблино. Соли не было в трехстах верстах от матушки-Москвы, и дети победителей пухли с голодухи. Сложная штука – рассказывать про детство.

Когда Хемингуэя спросили, что нужно для того, чтобы быть писателем, он ничтоже сумняшеся ответил: «Несчастливое детство». Я задумался, пошарил по великим, оказалось, что несчастливое детство было у многих. Гений-то из меня не вышел поди, а вот детство было несчастливым, так что было о чем писать.

– Известно, что вас ценил Твардовский. Вы даже считаете его крестным отцом в литературе. Как вы с ним познакомились? Он был известным писателем, а вам было только 17 лет…

– Очень просто. На Курском вокзале, в справочном бюро, я назвал фамилию, место и дату рождения, а мне нашли его адрес, за 20 копеек. И я пришел к нему, на 1-ю Брестскую, в валенках, в пальто из отцовской шинели. Со стихами в трехкопеечной папочке. Он открыл дверь сам, тоже в валенках, потому что было очень холодно. Втянул меня через порог, отвел в кабинет, читал мои стихи и делал пометки карандашом.

Когда Александр Трифонович узнал, как я раздобыл его адрес, то сказал жене, что дает мне номер телефона, чтобы я его не искал, как сыщик. Добавил, что для меня, если буду звонить, он всегда дома… А потом, когда я уже учился на первом курсе института, Твардовский напечатал меня в «Новом мире».

Также в разделе:Кстати, в литературе у меня два крестных отца: Твардовский и Шолохов. Когда мы были у Шолохова в Вешенской, Михаил Александрович называл меня и Гагарина своими сыновьями.

– А как вы решились на учебу в Литинституте?

– Среди писем, о которых я рассказал, было письмо и оттуда… Вскрываю, а там: «Дорогой Володя, мы всем институтом читали полосу твоих стихотворений… Обсуждали на семинаре…» Так меня пригласили попробовать поступить. Я и мечтать не мог, ведь там преподавали Светлов, Луговской. А я кто? Ничего не знаю. Отец – сантехник, матери нет. Но ко мне отнеслись по-отечески. Понимал, что экзамены не сдам, хотя творческий конкурс прошел легко, я ж был полиглотом по тем временам…

– В самом деле? Когда же выучили языки? Как?

– Расскажу… Мы собирались у Беллы Ахмадулиной, готовились к экзаменам. Она была очень доброй девочкой, мы с ней потом учились на одном семинаре у поэта Александра Коваленкова. Но иностранных языков я совсем не знал… Поэтому сдавать английский шел с дрожью в коленях. И получил двойку. Он мне совсем не давался, а в школьном аттестате у меня ошибочно стоял трояк, причем по немецкому, потому что кто-то просто перепутал. Немецкого я тем более не знал… Мне тогда повезло: директор кафедры творчества Сергей Иванович Вашенцев привел меня к ректору и упросил допустить на пересдачу. Прихожу к немке, беру билет и говорю, что ничего не знаю. Она отвечает: «Удовлетворитесь этим…» и тоже ставит двойку. Выхожу в слезах, ничего не могу поделать. И узнаю, что в институте собрались преподавать французский, набирают группу. Опять приходим к ректору, рассказываю ему все еще раз. Вашенцев просит, мол, пусть сдаст французский. Ректор только смог сказать: «Ну, ты полиглот, твою мать…» Сам засмеялся, но на французский допустил. Француженке я тоже честно сказал, что ничего не знаю, но очень хочу учиться и обязательно буду ходить на занятия… Поставила троечку.

– Ну французским-то вы потом овладели в совершенстве?

– Нет… Через полгода в Литинституте завели сербский и болгарский. Я извинился и перешел на болгарский, который нам преподавала жена поэта Владимира Соколова. Правда, сам язык пришел ко мне уже во время общения с болгарскими писателями. Я ведь с 1968 года много лет был главным редактором (с русской стороны) советско-болгарского журнала «Дружба».

– Известный журнал. Жаль, что не выходит…

– А ведь его никто не разгонял. С болгарской стороны главным редактором был поэт Лучезар Еленков. Работать с ним было одно удовольствие. Удивительно светлый человек. Вот только один пример: из четырех болгарских поэтов, зашедших как-то в парижскую лавку за сувенирами, трое купили флюгеры, чтобы использовать их в хозяйстве… А Лучезар купил себе солнечные часы! Этим все сказано.

Мы начинали делать журнал с нуля. Несмотря на то что у нас, в Советском Союзе, не давали розничной реализации и журнал распространялся только по подписке, тираж дошел до 300 тысяч экземпляров. И вот уже много лет вместо журнала зияет пустота. Но я надеюсь на лучшее и говорю, что «Дружба» находится в творческом отпуске.

Недавно я предложил Чрезвычайному и Полномочному послу Республики Болгария в Российской Федерации Пламену Грозданову возродить «Дружбу». Для начала можно было бы издавать регулярный альманах, который одновременно выходил бы и в России, и в Болгарии. Так же мы начинали в прошлом – сначала был лишь сборник «Шипка», потом два раза в год выпускали альманах. Верю, что «Дружба» будет издаваться снова, потому что русско-болгарская дружба вечна.

– А что вас сейчас волнует больше всего?

– Больше всего меня волнует отношение власти к поэтам и литературе. С горечью отмечаю, что государству мы не нужны. Это факт непреложный, с этим спорить никто не будет. Злого умысла у чиновников, может, и нет, но есть зловещее равнодушие к культуре, это пугает. Когда-то говорили: «Проза кормит, поэзия поит». Теперь все по-другому. Литература не поит и не кормит. Да и люди стали другими.

– Но, наверное, не все так плохо. На фоне слабого интереса к литературе массового читателя поэтов меньше не становится. Вы же это знаете гораздо лучше многих, ведь через ваши поэтические семинары в Литературном институте прошло множество стихотворцев.

– Да, я работаю в Литературном институте с 1981 года. Веду заочников. С ними мне очень интересно. В этом году у меня будет очередной выпуск. Потом буду набирать новых, уже начал читать рукописи. Вообще удивительно, сколько людей пишут стихи. Конкурс в институт огромный. И представлена вся география страны. Сейчас в моем семинаре ребята из Москвы и Коврова, Иванова и Нижнего Тагила, Новосибирска, Сыктывкара, Смоленска… И все очень талантливые! Россию невозможно представить без поэзии. Так нельзя представить себе Голландию без великих живописцев…

Когда я набираю творческий семинар, все время говорю одно и то же: «Учить я вас ничему не буду, учитесь друг у друга… Это самое главное. Дергайте друг друга за пуговку и рассказывайте о том, что написали». У всех студентов моего семинара стихи разные, но объединяет их беспокойство за судьбу времени. Ведь стихи всегда имели, имеют и должны иметь социальную направленность! Нельзя пройти мимо того, что ты видишь. Ты должен откликнуться! Это не значит, что надо бить себя в грудь и буквально криком кричать о любви к Родине. Поэт – не трибун и не оратор, он – добрый собеседник. Любовь к Родине – это понятие генетическое. Я все время прошу своих студентов писать с чувством Родины. Не знаю, что такое Родина, но об этом каждое честное стихотворение, где не просто красивое приукрашивание, а подлинная правда… Поэзия должна быть образна, зрима и по сей причине доходчива. К тому же поэт – хранитель языка. Этим он ценен, в этом его великая обязанность. Если сравнить нынешнее состояние поэзии с поэзией моего поколения, то можно сказать, что поэзия не застыла. Уверен, что стихи еще зазвучат!

– Что бы вы хотели изменить? В себе в первую очередь…

– Ответ на этот вопрос я знаю давно и в подробностях, так что могу ответить своими стихами, которые написал почти тридцать лет назад: «Если б заново родиться,/ Знал бы, как состариться…/ И страница за страницей/ Жизнь моя листается./ Пролистал ее,/ И вижу –/ Будто вновь увиделось, –/ Что все так же ненавижу/ То, что ненавиделось./ Кто не грешен?/ Я грехами/ Выстлал путь мой пройденный./ Не грешил я лишь стихами,/ Что слагал о Родине./ Я своей любимой имя/ Нес по жизни бережно./ Не делил любовь с другими,/ Шел одним с ней бережком…/ Я листаю жизни повесть/ И доволен повестью:/ Жил я, как велела совесть,/ Не мирился с подлостью./ Я ценил мужскую дружбу –/ Трудную, не скорую./ Знал, что в этой дружбе нужно –/ Другу быть опорою./ Смог я людям пригодиться,/ Жил людским вниманием…/ Так что заново родиться/ Не горю желанием!»

– А с тех пор заново родиться не захотелось?

– Нет, не захотелось, стихи эти актуальны и сейчас.
Поэт, переводчик, преподаватель Литературного института.
Лауреат Государственной премии РСФСР имени М. Горького, премии Ленинского комсомола, а также премий Министерства обороны, им. А.Твардовского, им. К.Симонова, им. С.Есенина.
Указом президента РФ В.В. Путина  награждён орденом "За заслуги перед Отечеством".
Автор поэтических сборников «Преданность» (1964), «Чувство Родины» (1971), «Музыка души» (1978), «Соловьиная ночь» (1982), «Звездная песня неба» (1985) и др.
Интервью Владимира Фирсова
Независимой Газете "EX LIBRIS" ( 2007-04-19 )
Поэт, полиглот и сыщик
Владимир Фирсов – добрый собеседник
ФИРСОВ Владимир Иванович
"Я бесконечно благодарен судьбе, что она свела меня
с этим необыкновенным Человеком." 
                  Игорь Бабайлов
Поэт Владимир Фирсов и художник Игорь Бабайлов -  Poet Vladimir Firsov and Artist Igor Babailov -
(1937 - 2011)
The artwork, written content, design 
copyright  ©  Igor V. Babailov. All Rights Reserved.






***
ПАМЯТИ  ПОЭТА
ПАМЯТИ  ПОЭТА